Затем я искал Бога, но не нашел ничего.

Потом я искал Себя и тоже не нашел ничего.

Постепенно мои поиски Силы, Бога и Себя объединились.

Но и тут я не нашел ничего.

Когда я перестал что-либо искать, НИЧЕГО нашло меня.

И теперь, есть только НИЧЕГО, в котором Сила, Бог и Я слились в Единое Целое.

Это Целое – есть Самоосознающее Нечто, которое принято называть СОЗНАНИЕМ.

Все что есть – есть только ОНО и ничего больше».

Евгений Багаев

copy by:http://www.ponimanie.net/

11.   Полет

   Он совсем не помнил себя. Казалось, что радость всегда пронизовала тело."Тело? Какое оно у меня?" Стоило задать вопрос и сразу из ничего возник ответ - "Быстрое, гибкое, ветрянное!" "Я - Ветер" осенило его. Рассмеявшись веселым смехом Солнцу, он заструился вниз. 
   И вот теперь он летел над югом Испании, нежно прикасаясь к бронзовым телам и играя золотым песком. Вдруг его внимание привлекла девушка, которая всматривалась в синии волны.      "Развернуться и пролететь над ней. Еще раз! Обнять и разметать волосы". Вот она уже удивленно озирается. Теплый ветерок ласкал сейчас только ее, забыв о своем бесконечном полете.
   Он еще раз облетел вокруг. Горячо прижался к ней. Позволил вдохнуть себя и унося все ее неприятности, метнулся в сторону моря. Разогнался, и схлестнувшись с волной, стал на долю секунды пеной.
   Через несколько дней вместе с другими он любовался величественными Гималаями и даже не заметил как исчез Навсегда.

10.Триггер

"...Сейчас ты созерцаешь Сияние                                                       
Чистого Света Совершенной            Реальности.   Познай его".
         Тибетская Книга Мертвых

         Он спокойно сел в кресло и открыл верхний ящик стола. Внимательно посмотрел в окно. Там медленно кружил и падал пушистый вечерний снег, отражая свет мега полиса. С высоты верхних этажей небоскреба открывался печальный вид громадного города. Он положил руку в ящик и почувствовал успокаивающую прохладу Вальтера PPK. Достал этот небольших размеров пистолет калибра 7,65 мм. Дослал патрон в патронник. Еще раз взглянул на снежные хлопья. Решительно упер ствол в висок и привычно плавно нажал на спуск. Короткая, но незабываемая вспышка света охватила все окружающее.
         "Что - то не так! Я не должен был услышать выстрела". Едкий пороховой дым сизым облаком висел в комнате. Он растерянно посмотрел на пистолет, огляделся вокруг, медленно положил оружие на стол и потрогал голову. "Даже капли крови нет! Не может быть. Я же стрелял в упор". Как бы насмехаясь, со стены на него смотрели дипломы и кубки, полученные за победы в многочисленных чемпионатах по стрельбе. Тщательно осмотрев кабинет и не найдя пулевого отверстия, стрелок с довольно глупым выражением лица долго крутил в пальцах гильзу, потом встал с наслаждением потянулся, извлек магазин, вытащил патрон из ствола, щелкнул курком, дозарядил магазин и снова вставил его в рукоятку. "Но этот Свет? Он великолепен!".
        Совсем другим образом, более ярко и полно, он воспринимал теперь окружающее  факсимиле.  "Но ЭТОТ ...Свет". Широкая улыбка озарила его лицо. Руки сами дослали патрон, и эТО приняло его полностью.

                                                         9. Поиск

   1962
   Ярко раскрашенный автобус остановился в очень живописном месте. Разношерстная и шумная веселая толпа хиппи высыпала из него и лениво прогуливалась по окрестностям. Одной из последних вышла красивая девушка лет шестнадцати. Какой то парень игриво хлопнул ее пониже спины и они расмеялись друг другу. Девушка рассеяно огляделась.
   Добротное ранчо из крепких бревен. Между ним и дорогой раскинулось большое дерево. Корнями оно впивалось в землю, как огромный орел. Крона скрывалась высоко вверху. Заходящее солнце заставляло дерево отбрасывать длинную тень, которая касалась автобуса. По этой самой тени она и пошла к Дереву, глядя на его вершину. Села, прислонившись к нему спиной, лицом к солнцу и ранчо. Нагретая поверхность обволокла тело и Хелен уснула. Спала она совсем не долго - солнце было там же. Только теперь его закрывал тонкий силуэт мальчишки.
- Хотите?, - открыто улыбаясь, он протягивал ей большое зеленое яблоко.
- Хочу,- она мило посмотрела в ответ и протянула к нему руку.
- Можно посидеть здесь... с вами, - смущенно краснея спросил он.
- Садись. Ты откуда?
- С ранчо. Здесь редко кто останавливается. Вы куда направляетесь?
   Он был так естественен этот двенадцатилетний мальчуган, что хотелось рассказать ему ВСЕ. Как она, ненужная родителям, оказалась в этой бродячей компании хиппи. Как сначала она была девушкой их вождя, а потом, как и все другие женщины "племени Джимми", стала всеобщей. Как впервые попробывала кислоту и зажавшись в угол смотрела на плавящуюся пластмассу. Как все больше и больше героин становился смыслом ее жизни. А, вот здесь и сейчас она как бы просыпалась от литоргического сна, навеянного окружением и наркотиками.
- Хелен! Нам пора ехать.
  Она вздрогнула. Туманный и такой знакомый сон тянул ее назад как магнит.
- Хелен! Куда подевалась эта глупая девчонка?
- Спасибо,- она тревожно обернулась к мальчику, - Мне надо идти.
- Останьтесь, пожалуйста. - слезы навернулись на его глаза.
Она почему-то тоже заплакала.
- Я иду, Джимми.
- Я вырасту и найду тебя,- услышала она вслед.
  И побежала назад, крепко сжимая яблоко и не оглядываясь ни на величественное Дерево, ни на Солнце, ни на то место и того человека с которым, наверное, могла бы остаться на всю жизнь.
   1964
   Стен искал ее по всему среднему западу два года. Объехал на своем стареньком мопеде почти все общины хиппи и лечебницы для наркоманов. А, когда увидел во что она превратилась, обессиленный упал на колени и шептал перед больничной кроватью, больше не сдерживая себя, как заклинание: "Я найду тебя, Хелен, найду."
- Передозировка героина, друг. Никто уже не мог помочь.
   1969
  Джунгли. "Эта бессмысленная непрекращающаяся война. Этот бессмысленный непрекращающийся дождь. Эта бессмысленная непрекращающаяся боль". Кровь, смешиваясь с водой и грязью, впитывалась в землю. Стэн лежал уже не пытаясь зажать рану. Боль отступала вместе с окружавшими его вьетнамцами. "Холодно. Боже мой, как холодно". Он посмотрел между деревьями и увидил кусочек синего неба. Совсем расслаблено улыбнулся.
       Я НАЙДУ ТЕБЯ, ХЕЛЕН!
   1962
   Нагретая поверхность обволокла тело и Хелен уснула. Спала она совсем не долго - солнце было там же.
.......................................................
- Останься, пожалуйста, - слезы навернулись на его глаза.
Она почему-то тоже заплакала.
- Я иду, Джимми.
- Какой сон ты сейчас видела?
  Ее тело затрясло, неведомая печаль пронзила сердце. Хелен зарыдала на его плече.
- Хелен, ну ты идешь?
   Она бросила мимолетный взгляд на автобус, почувствовав отвращение ко всему, теперь уже бывшему, ее окружению, глубоко вдохнула густой воздух пропитанный лучами заходящего солнца и пошла навстречу другой жизни.

8. Несчастный Мурзилка

   Я проповедую отношение к Стрельбе, как к процессу, который вплетается в жизнь другого процесса под названием Стрелок. И с этого момента они неразрывны. Теперь остается только доверять, открыться Ему, не размышляя о себе как о чем-то отдельном от окружения. Сейчас через довольно странное действие, - вы берете какой-то кусок железа и оружейного пластика, - проделываете простые манипуляции и из ваших рук вылетает маленький кусочек металла, способный разрушать нечто - , если мы отделяем себя от Процесса. Итак очень незначительное усилие приводит к значительным результатам. Что может быть более привлекательным для голой  сообразительной обезьяны, если не паталогическое желание одним движением указательного пальца отнимать жизнь у им же подобных запаренных социумом голых обезьян с промытыми телевидением мозгами? Поэтому я люблю стрелять. Короткий импульс отдачи и пулю уже не остановишь. Вот она приближается к изумленному Несчастному Мурзилке, который уже почти готов к квантовому переходу. Пуля приближается. Он уже может разглядеть как она выглядит. Он всматривается в структуру металла. Его взгляд проникает глубже. И что же он видит? Надпись? Он видит надпись! ''Какую?'' спросите вы. Да все ту же самую, написанную на всем, только очень мелко написанную. Настолько мелко, что никакой микроскоп не в состоянии помочь разглядеть. ''Что же это за фраза?'' ''Ты есть ТО''. Через несколько тысячных секунды пуля разрушает его мозг и он уже слышит невыносимое ''Ты есть ТО'' на всевозможных языках и во всех звуковых диапазонах. Ага, вот тут-то больше нет ни секунд ни милисекунд. Время остановилось. Его просто никогда не было. А наш Несчастный Мурзилка перестал разделять субъекты на объекты и начал доверять Процессу, получив редкую возможность стать ТО!!!

7.  Малгожата

  Мы   связаны,   Агнешка,  давно одной судьбою.               
           Б. Окуджава
                
    Востание не застигло меня врасплох. Я знал о подготовке к нему за два - два с половиной месяца. И как офицер военной разведки должен был сообщить эту крайне важную информацию своему командованию. Но... как человек не сообщил. И даже, как обычно, бездеятельный наблюдатель теперь оказался втянут в уличные бои, сражаясь не на стороне героических поляков или жестоко-педантичных немцев, а на стороне...
     Я познакомился с Ней в мае 1944 года. Весенняя Варшава и потрясающая польская девушка - это посерьезнее коктеля Молотова. Фронт настойчиво катился на запад. Но, могло ли это помешать мне любить и быть любимым?
   Июнь-июль прошли для нас в безумстве влюбленных и пристально изучающих друг друга людей. Здесь я начал постигать безусловность и по настоящему почувствовал, чем может быть Любовь.
   В начале августа начались бои на улицах города, и война разбросала нас по разные ее стороны. Мне пришлось слетать по делам в Швейцарию. Когда же я вернулся все близилось к развязке. Город был буквально потоплен в крови восставших. Она же с маленьким сыном оказалась на другой стороне Варшавы.
    Расстрелы. Пытки. Очаги ожесточенного сопротивления. Бомбордировки и газовые атаки, направленные на мирных жителей. Единственная возможность спасти их - быть рядом.
   Повесив на пояс несколько боекомплектов, я выдвинулся поздним вечером. Аптечка с перевязочными средствами, обезболивающими, кокаином и первентином крепилась тут же. За плечами рюкзак с тремя литрами чистой воды. Противогаз. В общем, меня можно было принять за кого угодно. Но, вблизи были видны знаки отличия майора немецкой армии.
    Очень смутно помню весь путь. Ответив на пароли часовых, я вошел в погибающий город. В кокаино - первентиновом угаре мной владела только одна мысль - "УСПЕТЬ". Успеть дойти до близких людей и защищать их всеми возможностями.
  К черту любую мораль, кроме собственной! Трое суток изматывающих боев и убийств окончательно меня обессилили. Перед глазами стояли удивленные лица эсэсовцев, расстрелянных мной из-за их жестокости по отношению к сдающимся на милость победителей полякам. Запах разлагающегося и горелого человеческого мяса казалось отпечатался в мозгу навечно. Ноги гудели от усталости. Зачем те повстанцы окликнули меня? И, вот сейчас они смотрят в холодно-звездное небо холодно-голубыми глазами.
   Осталось метров 100-150. Я вскочил и побежал к заветному подвалу. Что-то сильно толкнуло спину в районе поясницы. И тишина.
    Очнулся, лежа лицом в щебне. Попробывал пошевелиться. Ног не чувствовал, вероятно, из-за перебитого осколками позвоночника. Боль. Пополз. Вдруг страшная догадка сжала сердце. Я понял, что они погибли. Они погибли в одиночестве и в невыразимом отчаянии. Господи Боже мой! Никто не дожил. Не долюбил. Не доиграл. Я вновь потерял сознание и увидел...
  И увидел как пятилетний Витек, умирая, звал маму - единственную защиту в момент боли и страха. Почувствовал, что ощущение предательства вместе с ужасом смерти въелось в каждую его клеточку.
   И увидел, как каратель наносил удар штыком в спину измученной женщине, потерявшей ребенка во время бомбежки два дня назад. И понял, что она ждала меня эти два дня как последнюю надежду на спасение.
   И увидел себя, откуда то сверху, нелепо ползущим на одних руках к обгорелому телу. Увидел сразу весь свой безумный путь через дымящийся город. Путь на котором ничто не могло  остановить меня - теперь бессмысленно агонизирующего червяка.
   Господи, прошу, Тебя, Господи. Позволь доЛЮБИТЬ ничтожному рабу твое...
   Боль еще раз с чудовищной силой сжала  тело, напоминая, что Жизнь Человеческая и Разочарование неразрывны, а затем, играючи выбросила меня в блаженную Пустоту.

6.  Купола

                                                                                     Купола в России   кроют чистым                                                                                                     золотом, чтобы чаще Господь замечал.
                                                                                           В. Высотский
   
   Я лежал на корме ладьи и смотрел на глубокое синее небо. Как спокойно и незамутненно я себя чувствовал. Так было всегда.
   Выросший в небольшом селении, обнесенном частоколом, я с раннего детства помню какой ужас на воинственных кочевников наводили наши овальные заостренные к низу щиты с изображением птицы Сва, которая казалась живой, отражая солнечные лучи от горящей меди.
    Сейчас ничего не волновало меня. Жизнь текла как река, на высоких берегах которой стояли укрепленные, как моя собственная, деревушки. Меня ждали и знали во многих из них. Пока же - путь. Есть не хотелось. При желании можно было сойти на берег и поохотиться. Звери будто бы помогали нам отдавая жизнь, поэтому никто не убивал больше чем мог съесть. Присутствие Изначального чувствовалось во всем. Куда эта река принесет меня?
    Они стояли в излучине между двумя возвышеностями. За спиной спешно грузились в ладьи женщины и дети. А перед ними растилалась окруженная холмами долина. Яркое знойное солнце отражалось от доспехов шестидесяти воинов, стоящих в три шеренги. Воткнув щиты в землю они молча смотрели на желтовато-зеленое колыхающееся море травы. С противоположной стороны через несколько излучин в долину потекла подвижная темная масса. Черное чудовище огромных размеров скоро поглотило все холмы напротив них и неудержимо разрастаясь приближалось к ним, как единый жаждущий крови организм. Земля сотрясалась от топота копыт десятков тысяч лошадей. Пыль превращала конницу в однородную массу.
   Оно приближалось. Уже можно было различить лица с узким разрезом глаз. Вот гул поглотил все.
   Горстка воинов в излучине как бы дышала одной грудью и одним словом. Опустили копья, направив их в тело чудовища. Они дышали словом ''Сейчас''. ''Сейчас! Сейчас! Сейчас!'' - Не было страха. Только горячая Решимость. ''Сейчас! Сейчас! Сейчас!'' -  Страстное ожидание битвы и смерти. ''Сейчас! Сейчас! Сейчас!'' - Удар страшной силы.
   Меня носило по вселенным до тех пор пока я не услышал удивительную чарующую музыку. Божественные фанфары изливали звук на который летел я - маленькая золотая частичка. Вокруг меня  поднимались другие живые крупицы золота. Как притягательно красиво звучит эта музыка. Все больше частиц. Мы уже одним потоком возносимся к Божественному Свету. Божественный Свет!!! Бог!!! Мысль оборвала наш взлет. Мы падали. С высоты птичьего полета я видел страну зеленых лесов и храмов. Гардарика! Мы падали. Близкая сердцу Гардарика! Мы падали золотом на купола и вскоре отражали в себе все Сущее.

5.  Зов

  Что-то случилось с племенем. Сила, некогда игравшая в крови воинов, ушла вместе со старым вождем "К Великому Духу", говорили одни, "К Матери Земле", утверждали другие. Всего за три года они были далеко вытесненны с насиженных территорий.  Болезни и голод преследовали волчий народ и казалось не будет конца несчастьям.
    И тогда древняя крепкая старуха позвала к себе одну из  правнучек. Самые старые, будучи малышами,  помнили ее такой же какой она была сейчас. Даже мудрый вождь ходил к ней за советом.
   Раскачиваясь у огня, она тихо напевала священную песню ветра. Просила его донести манящий запах девушки в самые далекие уголки Великого Леса. Бросала в огонь какие-то травы, а тот, в благодарность, горел ярче и улыбался лицами духов. Старуха пристально всматривалась в пламя, и ее глаза начинали гореть в ответ. Она ВЗЫВАЛА. Девушка же с любопытством и легким испугом  наблюдала.
- Он скоро придет.
- Кто бабушка?
   Глубокие глаза лукаво блеснули. Она  лишь продолжала раскачиваться и напевать.
  Сумерки накрыли индейский поселок. Вселенная дрожала и вибрировала. Все кто осмеливался выглянуть наружу видели живую шевеляющуюся стену леса - манящую и пугающую. О, как странно чувствовали себя сегодня  лесные жители. Да, и вой собак, сбившехся в кучу, не предвещал ничего хорошего.
- Ты должна научить его ЛЮБВИ, девочка, - шаманка смотрела сквозь правнучку, слезящимися глазами.
- Кого?
- Духа Великого Леса - Волко-Человека, тогда он останется с нашим народом и былая Сила вернется.
  ***
  Он уже несколько дней шел на притягательный аромат. Чувствуя себя единым с лесом, он не помнил когда отделился от него, чтобы отправиться на поиск. Когда Зверь вошел в поселок, сильный ветер породил бурю. Собаки уже даже не выли, а жалобно скулили.  Из бездонности сущего его взгляд выхватывал  отдельные предметы и жилища. Повернулся к вигваму шаманки и ... замер. Полок откинулся. Голова закружилась. Девушка вышла и сразу увидела крепко сложенного мужчину с вросшей в спину, шею и голову волчьей шерстью. Желтые глаза смотрели на нее долгие несколько секунд. Одним прыжком оказавшись рядом, он уткнулся в нее носом и начал долгий вдох. Она становилась им, он сливался с ней.  Сердце Волка  наполнилось невыразимой нежностью и вся его Сила теперь защищала эту нежность и преданность. Лес замер - буря неожиданно прекратилась, уступив место глубокой тишине.
   ***
   Их хижина ближе всех остальных стояла к вековым деревьям. Теперь он мог целыми днями возиться со своими детишками на опушке, время от времени поглядывая на жену, вдыхая ее искренность и удивляясь спасительной силе ЛЮБВИ.

4. Змеиный танец

-  Он приходит в себя.
    Пытка продолжалась уже более трех часов. Индейский мальчик за все это время не проронил ни звука. Липкий пот заливал глаза. Он уже несколько раз «отправлялся на поиски Отца», но демоны возвращали его на каменную площадку, освещенную несколькими факелами, и продолжали свои зловещие игры.
-  Этот язычник отказался подчиниться воле святой Инквизиции, но, по словам его соплеменников, он знает, где хранятся сокровища его нечестивого божества, - палач продолжал приводить пленника в чувства.
-  Святой отец, говорят, что у их темного бога нет даже храмов. Они называют его Хунаб Ку. Насколько можно верить показаниям, вырванным под пыткой у него  нет сокровищ. Они считают бессмысленным подносить дары тому кто и так владеет Всем.
-   Вы недавно среди нас, дорогой Хуан, если бы не высокое покровительство со стороны королевского двора, вас бы давно сожгли на костре, - худощавый человек в черном одеянии повысил голос и неожиданно прорычал: И извольте  не вмешиваться, нам известно, что вы защищаете их и присутствуете на их дьявольских обрядах. Напоминаю вам – здесь не Испания. Мне уже порядком надоели ваши выходки. На завтра назначен совет, и можете быть уверены ваша судьба решена. Сейчас же вы не имеете никакого права находиться здесь и указывать, что делать мне представителю святой Инквизиции в Новом Свете.
-  Вы сами послали за мной. Я немного говорю на некоторых индейских наречиях. Но, к моему глубочайшему сожалению, я не знаю - на каком языке говорит этот мальчишка. Позволю себе откланяться, это зрелище может радовать только ваш изысканный вкус.
-   Вон отсюда!
-   Змея!!!- Палач шарахнулся от дыбы.
    Мальчик ждал ее. Они познакомились уже очень-очень давно. Отец рассказывал, что впервые он увидел ее когда крыса пыталась напасть на малютку. Тогда змея спасла ему жизнь. Потом, когда он заболел, она укусила его и излечила своим ядом. Сейчас же он молил только о Смерти. Она же не хотела расставаться с ним. Терять друга особенно больно. Он уже устал ждать и она чувствовала это. Змея сжалась в комок, метнулась к мальчику и вонзилась в него, отдавая весь яд, всю жизнь и любовь.             
 - Что он говорит?
 - Это древне-арамейский.
 - Что это значит?
 - «Прости им, Господи! Они не ведают что творят». – Хуан удивленно смотрел на представителя. 
     Инквизитор рухнул на колени и зарыдал перед измученным телом.
     Говорят, что следующим утром он исчез. Кто-то видел его в горах среди индейцев. Там он нашел жрецов Солнца и был принесен в жертву.

3.  Возвращение

   Я сошел на берег вечером. Старый портовый бродяга как-то странно посмотрел на меня и быстро отвел глаза. Было удивительно, что никто не подошел ко мне, никто ни о чем не спросил, и никто даже не кивнул. Между тем я провел на востоке почти год. "Это был вопрос времени, когда-нибудь они должны были меня найти", - я грустно улыбнулся себе и, закутавшись в черный плащ, опираясь на посох,  неспешно пошел в городок, стоявший на возвышенности, по аккуратно выложенной круто взлетавшей вверх каменистой дороге, вдоль которой расположились скрытые в зелени дома жителей этого райского уголка Западной Италии.
  Я приехал сюда семнадцать лет назад с маленькой трехлетней девочкой, которую выдавал за свою племянницу. Все всплыло в памяти. В ту ночь, когда католики устроили страшную бойню гугенотам, мне было уже за сорок. По обыкновению, завернувшись в плащ и отгородившись от полного злобы мира, я шел по улицам не в силах помочь обреченным. Горящий дом и детский крик  вывели меня из этого тяжелого состояния. Больше не было моей воли, осталась только воля Бога. Облившись водой, я вбежал в дом, быстро поднялся на второй этаж, нашел ребенка и выскочил из окна на соседнюю крышу, оставив на улице вооруженных фанатиков. Спрыгнул в переулок и, прикрыв девочку плащом, быстро добрался до своего жилища.
   Середина дороги, как середина жизненного пути. Как черта, переступив которую уже невозможно повернуть назад. Прохлада летнего вечера окутывала город. Я посмотрел в глубину сада и услышал ее звонкий смех, отдающийся ликованием в моем сердце. Теперь это прелестная замужняя женщина. По всей видимости, она счастлива. А, им   нужен только я. И если скрыться, то этот смех уже сегодня ночью превратиться в стоны боли и отчаяния.
    После спасения три дня прятал ее у себя. Именно столько времени заняла подготовка к отъезду. Я заложил  камнями вход в лабораторию, продал дом состоятельным постояльцам и ночью четвертого дня осторожно выбрался из Парижа, прощаясь с его зловонными улочкам навсегда. Путешествие прошло гладко. Братья помогали нам на всем пути, узнавая меня по особенному  плащу и посоху. Принадлежность к древнему суфийскому ордену обязывала нас участвовать в жизни друг друга и традиционно противостоять действиям инквизиции, спасая людей от ее карающей "святости". В дело шло все от подкупа и до отравления ее особенно ревностных служителей. Знание алхимии, широкие связи в кругах евреев-ростовщиков, многие из которых не попали на костер только  благодаря нам, и врачевание сильных мира сего облегчало задачу.
  Я поднялся на вершину. Мой дом был совсем рядом - шагах в тридцати, слева от дороги если смотреть на близкий сердцу восток. Солнце коснулось гладкой поверхности моря. Закат символически завершал мой жизненный путь. Всматриваясь в него я вновь увидел и тот огонь на котором сгорели мои родители когда мне было три года, и то пламя в камине человека , который выкупил меня у инквизиции, воспитав как сына в своей семье и научив премудростям алхимии, и тот суфийский ритуальный костер сквозь жар которого мы проходили кружась в танце. Свет солнца переместился в сердце, осветив Вселенную Любовью и благодарностью к невинному существу, вернувшему мне радость жизни. За шестнадцать лет, которые я провел с ней, ко мне пришло то, что я искал долгие годы в лаборатории и в ордене. Чудовищная боль и беспомощность  мальчугана, на глазах которого сжигают родителей, постепенно покинула меня, освободив место для безграничной Любви.
  Солнце село за море. Я пошел вдоль каменного забора высотой в человеческий рост к надежной калитке с овальным верхом. Остановился. Поставил посох рядом со скамейкой в небольшую нишу, заросшую диким виноградом - ах, как часто мы с ней разговаривали здесь вечерами. Повесил на него плащ, защищавший меня столько лет. Прокатился завтрашней слезой по ее щеке. Вдохнул густой воздух. Коснулся калитки и прочитал как молитву:

Кто розу нежную любви привил
К порезам сердца, - не напрасно жил!
И тот, кто сердцем чутко слушал бога,
И тот, кто хмель земной услады пил!

Легко толкнул дверцу. Сделал шаг. Другой. Третий. И уже не чувствуя пронзающих тело кинжальных ударов,  слился с Землей, с Солнечной Системой, с Млечным Путем, с Вселенной вновь освещая мир  одной лишь ЛЮБОВЬЮ.

2.    ВЕЧЕР
                                   
                                                                                                  Вьюга мглою небо                     
                                                                                                  кроет, вихри
                                                                                                  снежные крутя,...
                                                                                                       Пушкин А.С.

  На улице снег. Ветер. Темнеет. Хочется живого тепла. И вот я уже сижу у  камина в своем крепком доме, пью глинтвейн. 
   Иду в заснеженный сад и играю со своими многочисленними внуками в снежки и в царя горы. Снова греюсь у камина и рассказываю им длинные истории о богах и героях. Бабушка  приносит крепкий кофе с творожным пирогом.
    Курю. Одеваюсь к ужину. На поясе сабля. Это очень  торжественный момент. Церемониально передаю клинки старшему сыну.
   Ясное звездное небо. Морозный воздух и легкий ветерок. Вдвоем с сыном стоим и смотрим на раскинувшуюся горную долину. Сабля  уже на  его поясе.
    Кресло качалка. Треск поленьев. Пристально разглядываю языки пламени. Становлюсь огнем. С дымом рассеиваюсь над лесом и лугом. Какой-то олень тревожно фыркает услышав человеческий запах.
    Падает звезда и мое несуществующее сердце последний раз сжимается от несуществующей красоты.

1.  Ветер

                                                                                          «Путь воина – это  решительное
                                                                                          принятие смерти».
                                                                                                 Миямото Мусаси

     Нежный весенний ветерок ласкал обветренное лицо пилота - камикадзе, наблюдавшего восход Солнца. Диск светила уже наполовину показался из могучего океана. Всякий, даже самый черствый человек, чувствует в такие минуты прилив неведомого покоя и силы. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул  морской воздух. Потом, как во сне, проделал все предполетные манипуляции и как будто проснулся, когда «Зеро» набрал высоту и лег на курс, а яркие лучи брызнули в глаза. Теперь он стал одним целым с самолетом.  Авианосец превратился в точку и вскоре исчез совсем. Небо и Море – ничего больше. Оставалось только найти цель.
   Самолет мягко, как нож в масло, вошел в палубу и… вновь оказался в небе. Только оно было темным, а внизу горели десятки тысяч огоньков.  Начинающийся шторм слегка трепал громоздкие плоскодонные суда, под завязку загруженные людьми и лошадьми. «Заходить на цель» не имело смысла, все море напоминало густой бульон со специями - кораблями на поверхности, «не попасть» было не возможно. Деловито направив машину в скопление точек, пилот нажал на гашетку.
   Через полчаса безнаказанного расстрела он увидел рядом с собой другие самолеты, которые также неистово изрыгали пламя и свинец в несметные полчища деревянных кораблей. Шторм нарастал. И вскоре было уже невозможно разобрать – где верх где низ, где свои где чужие. Пилот уже совсем не чувствовал машину, осталась только яростная безмятежность. Наконец он позволил Божественному Ветру разорвать свое тело и унести его в Никуда.